Видит не глаз, видит разум. Сознание. Так можно считать не без повода. По сути разница в предназначении этих органов и исчерпывается понятиями "видеть" и "смотреть". Некоторое понимание пришло к нам этим летом, когда наконец-то мы смогли приобрести для себя линзы. В чём принципиальная разница с очками? Линзы органичны: они почти не чувствуются и вследствие этого являются прямым продолжением глаза. Видение сквозь них даёт абсолютно новый мир: стопроцентно знакомый, но в то же время чёткий, контрастный, конкретный. Это мир детства, когда зрение ещё не разрушено страстью к книжному знанию и отсветом мониторов. Казалось бы, зрение влияет ли на то, как ты видишь и не должно - на то, что. Казалось бы... Созерцание каждого отдельного камешка, каждого листка, каждого отдельного лица из неисчислимого потока ошеломляет. Почему? На протяжении всего нашего существования контуры этого мира постепенно размывались до наиболее нечётких форм и в то же время мы могли не замечать течения подобного процесса. *Наш разум* постепенно брал на себя новую роль, показывая нам то, что отказывались воспринимать глаза. Возможно, если мы и может думать как-то иначе, чем иные, если мы можем знать больше, именно это и стало причиной. Известно, как у людей, лишённых одних чувств, могут обостряться другие или развиваться одни способности взамен других: как, например, бывает остр слух слепых или как крепки становятся руки инвалидов-калясочников. Вполне вероятно, что то, чем мы обладаем - лишь компенсация, полученная методом таких же тренировок.
Когда мы не могли видеть всех деталей, сознание было вынуждено создавать и завершать единую картину, закрывать отсутствующее, чтобы сохранить целостность восприятия. Многие жалуются на излишнюю "абстрактность" нашего мышления. Но что, если её причина в том, что всегда мы видели не то, что было, но лишь то, что смогло обобщить наше сознание? А теперь... оно лишь пытается познать само себя. Слепым зачастую же называют не того, кто неспособен различать внешние контуры (кстати, именно так, афаик, называется одна из передач на родном тв с крайне пониженным содержанием здравого смысла), но в первую очередь того, что, даже видя их, неспособен уловить суть. Образ же незрячего мудреца вполне архетипичен, начиная с Гомера (словом "sage" в английском называют, насколько известно, не только просто мудрецов, но и сказителей).
Итак, когда прежнее, полное зрение было возвращено, мы, конечно, смогли сразу же различать множество забытых деталей, но в то же время зачастую концентрироваться на чём-то стало значительно труднее. Не потому ли, что мозг стало переполнять множество информации, которую ранее генерировал он сам, потому что стал доступен старый мир, самодостаточный и не считающий должным накладываться поверх того, что было создано после? Мелочи и подробности, в которые ранее приходилось бы всматриваться, теперь изобилуют вокруг нас, заставляя переосмысливать. Теперь, если спросить нас, видели ли мы что-либо в своей жизни глазами... или разумом, у нас вряд ли найдётся однозначный ответ. Откуда, в конце концов, нам знать, по какую сторону сетчатки находится реальность?

( Read more... )

Раньше было принято порицать "неправильное" мышление; сегодня - мышление.

Даўно намагаліся апісаць свае думкі наконт адной тэмы.
Спачатку варта зазначыць, што шматлікія словы часам не толькі губляюць сваё першазначэнне, але і цалкам змяняюць людскія ўяўленні пра рэчаіснасць праз навязаныя стэрэатыпы, якія адгэтуль непарыўна крочаць за сутнасцю той ілі іной з'явы. Таму тут варта пайсці шляхам адыхода ад семантычных уяўленняў і паспрабаваць прыйсці да сутнасці феномена праз дакладныя праявы.
Зараз хацелася б распавесці пра такую рэч, як барбарства. Размова пойдзе не пра апісанне дадзенай з'явы ў цывілізацыйнымм сэнсе, як стадыі развіцця вытворчых зносін, а хутчэй у культурна-сацыяльнай і нават духоўнай. Так сталался, што барбарамі часцей за ўсё называлі тых, што "іншы". Чужынцаў, якія жылі па-за межай знаёмай прасторы. А так ўжо склалася, што чужынцам варта было прыпісваць не самыя годныя звучкі і modus vivendi, які выклікае ў лепшым выпадку непаразуменее. Невуцтва і невядомасць ствараюць забабоны, неабгрунтаваныя абагульненні і, як вынік, памылковыя тэзы. Між тым, калі абстрагавацца ад разумення барбара, як таго, хто жыве паводле дзікунскіх незразумелых звычаяў, можна ўжо і з пункту гісторыі гаварыць пра пэўны шэраг этнасаў антычнасці і ранняга сярэднявечча, якія прынята лічыць "барбарскімі".
Але наколькі дасканалая пазіцыя тагачаснага "цывілізаванага" грамадства (а гэта і позняя Рымская імперыя, вядомая сваімі "o mores!", и пасля - Візантыя з не меньшным градусам распусты і інтрыганцка-здрадніцкім тыпам палітычнай культуры) датыкальна сваіх суседзяў? Мы лічым, нельга гаварыць пра барбарства як нейкую дэзарганізацыю: кожнае племя мела сваю іерархію старшыньства паміж усімі членамі, дакладнай замацаванасцю палітчычных і сацыяльных роляў, непісаныя (а таму і невідавочныя для прыхадняў) запаветы і традыцыі. Цывілізацыя заўсёды атаесамляецца з аддзяленнем ад прыроды, чым яе прадстаўнікі з старажытнасці і дагэтуль (наколькі падставова?) ганарацца, смеючыся над "паганусамі". Але тая механічнасць, уведзеная дзеля рацыяналізацыі (а рацыё - з'ява сама па сабе пазанатуральная) жыццядзейнасці соцыума, і ў сістэме дзяржавы, і права, і связаных з імі культаў, павольна забівае прыродную адаптацыю чалавека, пазбаўляючы яго волі існавання ў натуральным асяроддзі, а па сутнасці, робячы яго слабейшым як адзінку.
Што прапануе замест сінтэтычнасці цывілізаванага быцця "дух барбарства"? Калі звярнуць увагу на ментальнасць "барбараў", мы заўважым, што ў ёй не так шмат бяссэнсовай хаатычнасці, якая звычайна ёй прыпісваецца. Па сутнасці свет барбара наадварот цалкам пазбаўлены фрагментарнасці і праз гэта - бяссэнсоўнасці. У адзіным малюнку яго сусвету ўсё знаходзіцца менавіта на тых месцах, якіх павінна. Яго розум свабодны ад прэса дуалізму, характэранага для монатэізма (які сфармаваўся як раз у рэгіёне з найбольш старажытнай урбаністычнай культурый) ці антаганістіычнасці духу-матрэрыі. Сэнс, такім чынам, напаўняе кожную з'яву, кожнае дзеянне, кожны прадмет. Барбар - гэта тып чалавека (ужо чалавека ў поўным сэнсе!), найбольш набліжанага да прыроды, яшчэ не згубіўшага гармоніі з ёй і яе пачаткам у самом сябе. І ў гэтым усім яго разуменне сакральнасці, яшчэ не зышоўшай з гэтага свету і не засланай далёка ў недасягальныя нябёсныя прасторы (небеспадстаўна шмат хто лічыць паганства і пантэізм роднаснымі).
Гэта тая істота, якая ўжо разумеючы сваю адрознасць ад іншых стварэнняў і, пэўным чынам змяняючы навакольны свет, яшчэ прызнае над сабой уладу стыхій і рухаецца ў адных рытмах з імі.
У супрацьстаянні мёртвага (штучнага, сінтэтычнага, механічнага) і жывога Барбар заўсёды на баку жывога: ён сам і ёсць увасабленнем чалавечай вітальнасці: воля да жыцця заўсёды кіравала падобныя народы на іх шляху да вялікіх заваёваў і перасяленнаў. Да і што казаць, калі і нашы продкі да Вітаўта ўключна перамагалі і стваралі незалежна ад таго, а, не выключна, у тым ліку з-за таго, што мелі ад суседзяў характарыстыку "барбараў". Аднак, як мы ведаем, гэта не замінала ім мець арганізацыю не горш, тым у іншай заходнееўрапейскай дзяржавы. Барбар дынамічны і зменлівы, як само жыццё, але не хаатычны, як можа падацца.
Больш таго, мы маем смеласць лічыць, што па сутнасці і сённяшні чалавек не перастаў быць барбарам, і ў прыватнасці нават мы з вамі. Гісторыя ХХ стагоддзя добра паказала, што цывілізацыя наўпрост сапсавала былых барбараў, не ператварыўшы іх у нешта больш дасканалае. Але мы і зараз на разгалінаванні, каб урэшце даведацца, наканавана нам цалкам адмовіцца ад рэшткаў таго самага светаадчування цалкам, да чаго яно ўсё ідзе, ці нарэшце ўсведаміць, што падсвядомае змрочных людзей лясоў і балот і ў каменных мегаполісах працягвае вырашаць, кім мы ёсць, і выкарыстаць гэтае ўсведамленне дзеля набыцця некалі згубленай моцы. У цэнтры ляснога гушчару, каля берага бязлюднага возера ці хаця б на рэштках урбаннага індустрыялізму – пакінутых фабрыках і паўзруйнаваных прамысловых будынках – кожны з вас напэўна і сам падсвядома зможа адчуць, што тое, пра што мы напісалі, больш чым просты міф. Мы ўсе яшчэ – таксама яны.

I. "И дОлжно задуматься не о том пределе вещей сего мира, которые ты в состоянии вытерпеть, а о том, сколькие ты должен. Испытания и насмешки фатума не имеют конечного числа, и есть смысл ощутить наступление той поры, после которой "хватит!" станет единственным посланием, адресованным Судьбе."

II. "Отныне действие не должно быть одной из форм бытия. Оно обязано стать таковой единстенной! Разум и тело, которые не знают отдыха, идя вперёд, не оставляют их носителю сомнений для единственно возможных для него свершений. Великих свершений. Пассионарность - закон.
..."I have a special plan for this world"...
Секрет действия в том, что иногда требуется на мгновение... перестать думать. И просто использовать импульс. Если все двойственности сокрыты внутри, то пусть сама т.н. "природа" выберет силу по вкусу. Ничто не может победить кроме того, что победить должно."

III. "Чем больше времени проводишь в этом мире, тем сильнее убеждаешься, что каждая случайность - чуть больше чем случайность. Да и кто сказал, что случайности не могут быть инструментом Судьбы? Когда их множества сплетаются в хитроумные узоры, уходящие в бесконечность, поневоле засомневаешься, что на это способен слепой ткач."

IV. "Поиск = Цель. И я Фауст. Слишком многое говорит о том, что существуют вещи,о которых должны знать только мы. И это лишь вопрос времени, которое, как известно, лишь иллюзия... "

Тягостно ощущать себя умным. Ибо никогда, никогда не исходит ощущение собственного ума из получаемых зниний, но лишь из глупости окружающих. И чем больше разрыв, тем сильнее ужасающее осознание того, что даже твоё ничтожное понимание и жалкие крохи познания могут предложить больше, нежели разум любого из окружающих. Нельзя давать себе признать триумф своего рацио, так как триумф этот - лишь фантом, который скрывает чудовищную преграду и невозможность движения вперёд. Нельзя дать себя обмануть, равняя чужое невежество с собственным превосходством, так как само уже по себе сравнение ставит вас в одну плоскость. Тяжело знать, что никто не может показать пути через лабиринты, которым предстоит пройти мысли для завершения своего поиска. Никто не пойдёт вслед и не будет шагать рядом. Истинно то, чувство совершенства разума своего есть лишь голос заблудившегося в глухом лесу с тяжким бременем.
Так дайте же нам жить среди тех, кто много превзойдёт нас разумом и пониманием, лишь для того, чтобы осознание себя как вечного глупца вернулось назад, давая нам возможность увидеть ту ясную тропу, по которой предстоит нам движение, вечное движение!

Всегда, без сомнения, кажется, что ты должен всячески способствовать сохранению порядка, думать о равновесии и осуществлять действия, направленные укрепление существующих связей и вместе с тем приближаться к абсолютному познавательному идеалу, раскрывая новую информацию об этой реальности. Однако как поступить в случае возможного ценностного выбора между Истиной и Порядком?
…logic dysfunction… abjured
Возможно, кто-то скажет, что упорядоченное в мире само по себе есть проявлением изначальных схем и законов, заложенных в природе, но в то же время можно предположить множество ситуаций, когда будет иметь место расхождение между потребностью широкого распространения достоверной информации и поддержания баланса. Хотя вопрос кажется чисто философским, но в свете неотвратимого формирования информационного общества и сворачивания культурных пространств, где каждый килобайт нужной информации может стать фатальным в той ли иной системе, отслеживание потоков получаемого знания и умение ими пользоваться является качеством, значение которого трудно переоценить.
соединяй - разделяй...
Навряд ли кто будет отрицать необычайно сильное воздействие определённых идей на общество в целом и на личность в частности. Вопрос в том, что их применение зачастую наблюдается далеко не в отношении стремления соответствия действительности, а исключительно с целью приобретения контроля над огромными силами посредством идеологического манипулирования сознанием. Но если такая идея может поспособствовать интеграционным процессам и воссоздать стабильную и функциональную систему? Другими словами, насколько дозволительна чётко просчитанная ложь в глобальных масштабах, если её использование приносит ощутимую выгоду всем живущим? Достаточно ли этична монополия на истину для общего блага?
правда-ложь-правда-ложь-Истина
Или ещё одна разновидность искажения информации - банальное её сокрытие. Множество народных мудростей отмечает преимущества жизни без лишней информационной загруженности. Но имеется достаточно людей, для которых потребность в знаниях является природной, а её удовлетворение жизненно необходимо. Взять, например, простой и актуальный пример: теории расизма. Все они современным обществом признаны потенциально опасными по общим убеждениям, именно по причине своей преимущественной тенденциозности. Однако, если попытаться углядеть суть под иным углом, то можно увидеть, что в каждую эпоху определённая цивилизация(которая с определённых пор ещё и глобальная) в этической сфере держится на конкретных догматах, или, как их называют сейчас, ценностях(ныне, например, "гуманистических"), соответствие коим не совсем обязательно, но тенденция к попытке оценке действительности через них неизменна. Пока данный принцип осуществляется и определённые положения являются непреложными, цивилизация как система функционирует более или менее стабильно. Когда же появляется противовес, как правило происходит разрыв, сопровождаемый различными катаклизмами. (например, почти вся первая половина ХХ-го века в Европе имела множество разрушительных проявлений на фоне противостояния радикальных, почти "полюсных" идеологий). Так вот, возвращаясь к идее расизма: легко увидеть, что при официальном признании достоверной хотя бы одной из соответствующих теорий, деструктивный резонанс во всех мировых отношений не подождёт сказаться, так как явно войдёт в противоречие с вполне конкретными гуманистическими положениями из раздела "равенств" и "ценностей". Т.о. первопричина непризнания лежит отнюдь не в несоответствии реальности! Однако для каждой из подобных идей зачастую имеются веские аргументы, иногда не менее значимые, чем те, что были представлены в подтверждение противоположных положений. Тогда неужели получается, что стремление к познанию действительности беспрепятственно может осуществляться лишь в сферах, не затрагивающих существование существующих схем функционирования социальных систем? Наиболее ярко это наблюдается, пожалуй, на примере многообразности обликов изучения истории и неизменности, например, той же химии.
Однако, если ты сам вдруг получил достоверные сведения, кардинально меняющие общее представление о реальности(банальный пример: категорическое обоснование "бог есть/бога нет"), которые способны ввергнуть всё общество в тотальный хаос, как следует поступить? С одной стороны, имеется потребность в истине и необходимость её распространения, с другой стороны её реализация, возможно, выльется в глобальный коллапс (тут, пожалуй, стоит абстрагироваться от позиции со стремлением созидания через разрушение или, ещё лучше, - энтропии ради энтропии). Насколько дозволительно, считая себя обладателем знания, применять его для дестабилизации пусть даже с лучшими намерениями (которые ясно куда ведут)? Вполне вероятно, что при дальнейшем развитии информационных пространств истинное знание станет привилегией небольших групп(хотя такая тенденция наблюдается уже достаточное время, но более чем вероятно, что она ещё более усилится, полагаем), которые напрямую контролируют главнейшие процессы, а уделом остальных станет полная информационная блокировка с переводом на искусственный "рацион". Кто знает, что из этого правильнее, и может ли вообще с этической точки зрения быть неправильным то, что правильно из общерациональной?
В конце концов, всё то, о чём ты не знаешь, не существует…
«Keep them away from what they should not see» ?